В университете, где она преподавала уже больше двадцати лет, всё было знакомо до мелочей: запах старых книг в библиотеке, шум в коридорах между парами, даже узор трещин на стене её кабинета. Она считала свою жизнь устоявшейся, почти предсказуемой — пока в их отделение не пришёл новый преподаватель, молодой специалист по современной литературе.
Сначала это было просто любопытство. Он выделялся — не только возрастом, но и манерой держаться, тихим, но уверенным голосом на собраниях. Она ловила себя на том, что ищет его взгляд в преподавательской, задерживалась после его докладов, чтобы задать вопрос, хотя тема её не особо интересовала. Его лекции, на которые она иногда заглядывала под предлогом обмена опытом, казались ей полными свежих, дерзких идей.
Постепенно обычный интерес стал навязчивой мыслью. Она начала приходить раньше, надеясь «случайно» столкнуться с ним у кофейного автомата. Просматривала его академические профили в сети, хотя это не имело отношения к работе. В её обычно аккуратный ежедневник стали вкрадываться странные пометки — дни, когда он вёл пары, предположительный маршрут до метро. Она будто вернулась в юность, только чувства были острее, тревожнее, лишённые той лёгкости.
Одержимость росла, выходя за рамки мыслей. Однажды она прошла за ним через весь кампус, просто чтобы увидеть, куда он идёт после работы. Потом был неловкий звонок на рабочий телефон под предлогом вопроса о методичке — её голос прозвучал неестественно. Коллеги начали замечать её рассеянность, частые взгляды в окно, выходящее на его корпус.
Ситуация осложнилась, когда молодой преподаватель начал появляться в обществе одной из аспиранток. Ревность, острая и неожиданная, затуманила разум. Профессор, всегда славившаяся выдержкой, позволила себе колкость в адрес девушки на заседании кафедры. Позже, мучимая чувствами, она отправила ему анонимное письмо — набор туманных цитат из любимых им поэтов. Это был крик души, замаскированный под академичность.
Непредвиденные последствия не заставили себя ждать. Письмо, хоть и без подписи, вызвало пересуды. Молодой коллега, почуяв неладное, стал избегать лишних контактов. Слухи, пусть и бездоказательные, поползли по университету. Её репутация безупречного профессионала дала трещину. Самое же тяжёлое было внутри — осознание, что её поведение, эти неконтролируемые порывы, больше напоминают не возвышенное чувство, а болезненную зависимость, которая угрожает разрушить всё, что она так долго строила: уважение, карьеру, душевный покой. Она стояла на краю, и шаг назад давался невероятно трудно.