В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал родной порог. Его дни проходили в глухих чащах, где падали подпиленные сосны, или на насыпях новых железнодорожных путей. Он рубил лес, укладывал пропитанные креозотом шпалы, возводил опоры для мостов через холодные реки.
Вокруг него кипела работа, преображая саму землю. Он видел, как дикая тайга отступала перед стальными рельсами, как вырастали переправы там, где раньше был лишь брод. Но он же наблюдал и иную цену этого движения вперёд. Он видел усталость, вбитую в плечи таких же, как он, рабочих, слышал тихие разговоры на чужом языке — трудовых странников, приехавших за мечтой и нашедших лишь каторжный труд. Прогресс, менявший страну, добывался потом, мозолями и молчаливым терпением простых людей.